Волков, Д. Правда – с казаками! /Д. Волков //Приазовье. – 2011. – 19 января (№ 3). – С. 6-7.

 

Минувший 2010 год богат на события, связанные и с историей, и с современностью казачества. На Дону широко отметили 20-летие начала движения возрождения. Прославленный ансамбль Азовских донских казаков с грандиозным успехом совершил несколько важных зарубежных гастрольных поездок. На греческом острове Лемнос состоялось торжественное мероприятие в память казаков – эмигрантов, сложивших свои головы на древней земле Эллады.

 

Про Лемнос недавно по федеральному каналу «Россия - 1» был показан небольшой по времени, но удивительно щемящий, бередящий душу документальный фильм руководителя президентских программ Российского фонда культуры княгини Елены Чавчавадзе и художественного руководителя телепрограмм Российского фонда культуры Галины Огурной. Фильм из серии киноповестей о судьбе эмигрантов из России первой – послереволюционной волны. В нем с болью и горечью, со светлой подлинной печалью Елена Чавчавадзе и Галина Огурная рассказали о трагическом фрагменте эмиграции – о «сидении» на острове Лемнос в течение года нескольких десятков тысяч кубанских, донских, терских, астраханских, калмыцких казаков в фактическом плену у подло предавших их так называемых «союзников» по 1-й Мировой войне – англичан и французов. Фильм «Русская Голгофа. Остров Лемнос» полон удивительными по тонкости, лиризму, драматизму интонаций комментариями народного артиста России, кинорежиссера Никиты Михалкова – совести нации, великого патриота нашего Отечества, автора идеи цикла передач о русской эмиграции. В этой замечательной киноповести на многих кадрах запечатлены нынешние посланцы Тихого Дона в братской православной Греции – представители культуры и искусства Донской земли, в том числе артисты муниципального народного ансамбля песни и пляски азовских донских казаков. Как попали они в наше время, в 2010 году, на Лемнос; с какой целью?

 

Агония

Прежде чем ответить на данные вопросы, вернусь все же  к истории. 1920 год. Окончание Гражданской войны. в марте разбита Добровольческая армия генерала Деникина. Ее остатки, гражданские лица, представители дворянства и аристократии  бежали от наступавших на Кубань красных частей. Из Новороссийска, других черноморских портов в спешке отходили пароходы, забитые под завязку беженцами – мужчинами, женщинами, детьми. Большинство из них навсегда покидали любимую Родину, но они еще не знали об этом. В нечеловеческой скученности, среди болезней, страданий, моря людского горя мученики пароходов плыли неведомо куда. Многие не выдерживали – сходили с ума, пускали пулю в висок, бросались за борт.

Несколько кораблей подошли к греческому острову Лемносу, оккупированному английскими военными. На Лемносе находился штаб Галлиполийской группировки британцев под командованием Уинстона Черчилля (в будущем премьер-министра Великобритании) и военно-морская база. Русские корабли долго стояли в гавани острова – голодным, больным и страждущим беженцам целый месяц не разрешали сходить на берег по непонятным причинам. Хотя, в общем-то, думаю, по вполне понятным. Тайной рукой неких международных центров Россию унижали, добивали морально вслед за марксистами – чтобы она никогда не воскресла из тлена. Первая смерть на корабле в гавани острова – гибель графини Аглаиды Голенищевой-Кутузовой, фрейлины императрицы Марии Федоровны. Ее похоронили уже на Лемносе. Первая российская могила. К ней, по вине англичан и их французских холуев, вскоре добавилось еще сто пятьдесят. Но сколько российских могил там еще появится!

 

Поздней осенью 1920 года рухнул последний белогвардейский оплот в европейской части России – в Крыму. Врангелевцы похожим образом (как и деникинцы) бежали из Крыма – спешно, на кораблях; в сумятице и в отчаянии. На борт последнего парохода ступил и сам барон Врангель. Сняв фуражку корниловского ударного полка, он перекрестился на восток и прослезился… Среди белогвардейцев были десятки тысяч казаков, не ожидавших от большевиков ничего хорошего. Бежали – и правильно делали, оставляя себе шанс на спасение. Тридцать тысяч офицеров-врангелевцев поверили «честному» слову главкома Южного фронта большевистских вооруженных сил товарищу Фрунзе, который пообещал пощадить сдавшихся в плен. И как же? Они были все зверски умерщвлены (главным образом, утоплены) по приказу двух злодеев: жестокой изуверки-фанатички Розалии Землячки (партийная кличка Демон; боевички, убивавшей людей с 1905 года), утверждавшей, что на «царскую гниль нам и патронов тратить жалко» и члена президиума ВЦИК, австрийского военнопленного, безумного террориста Бела Куна.

 

Геноцид казачества

Неимоверно страшная судьба ждала казаков. Секретный циркуляр января 1918 года Оргбюро ЦК РКП (б), изданный волей Троцкого, Свердлова, Крестинского, Владимирского («старое казачество должно быть испепелено в горниле социальной борьбы»), открывший дорогу поголовному истреблению казачества, чудовищному террору и массовым безрассудным расправам на Дону, Кубани, Урале, Тереке, в Оренбуржье и Забайкалье, - документальный акт о проведении в жизнь этнического геноцида – одного из старейших в двадцатом веке (наряду с холокостом евреев в фашисткой Германии и жутким истреблением армянского народа в турецкой Османской империи).

Во время проведения спланированных людоедами-троцкистами акций специальные подразделения ЧК, отряды матросов-анархистов, латышских и эстонских стрелков, бывшие военнопленные – венгры, чехи, хорваты из состава так называемых интернациональных бригад – обработанные ядом марксистской пропаганды, истребили за два года более миллиона казаков. Мирное население в станицах и хуторах расстреливали, вешали, закалывали штыками, закапывали живыми в землю, травили газом. Убивали детей на глазах у родителей, резали глубоких стариков и старух, бросали в огонь грудных младенцев, жгли церкви, разоряли кладбища. Это «комиссарское» иго было похлеще Батыева нашествия на Русь! Станицы и хутора Дона, Кубани, Урала и Терека лежали в руинах. Само слово «казак» оказалось под запретом. Вот что с громадной болью говорил в то время донской казак Филипп Миронов, командир корпуса красной кавалерии (именно о нем трагически погибший бард, музыкант, патриот России Игорь Тальков написал свою известную песню «Бывший подъесаул»): «Кровь пролитая красными кавалеристами – это кровь напрасная и лишня, и пролита она под дикий сатанинский хохот новых вандалов, воскресивших своими злодеяниями времена инквизиции. Население Дона стонет от насилия. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы десятками и сотнями. Дон онемел от ужаса»…

Все двадцатые годы террор – м меньшим ожесточением, но продолжался, сопровождаясь политикой расказачивания и переселений уцелевших казаков на края России…

 

Первое возрождение

В 1936-1937 года, по личному распоряжению Иосифа Виссарионовича Сталина, началась, в первое время медленная и негласная, а потом активная реабилитация казачества: разрешение ношения традиционной одежды, а затем – холодного оружия (по распоряжению Совета народных комиссаров СССР в 1938 году), появление народных хоров казачьей песни (к примеру, Обуховского), открытие клубов ворошиловских всадников (где на Дону и Кубани обучалась конной подготовке и азам военного дела казачья молодежь). Продолжилась реабилитация возрождением и узакониванием самого понятия «казак» и, кстати, приданием ему (уже в конце тех – тридцатых годов!) этнического содержания – включением казаков в официальный список народов СССР, далее – изменением в школьных учебниках истории; затем героизацией руководителей красного казачества Миронова, Думенко, Кочубея, Автономова, Блинова, Подтелкова, Дьякова, и в конце концов созданием специальных воинских частей и соединений Красной Армии. Реабилитация казачества – даже с политической точки зрения, верное решение сталинской власти…

В результате в годы Великой Отечественной войны на Юге России казачество стало в основной своей массе верным и надежным оплотом борьбы против немецко-фашистской агрессии…

 

Но вернемся к 1920 году. Корабли с врангелевцами прибыли после нескольких недель плавания (люди питались кусками сахара, хлебными крошками, пили соленую воду, умирая от тифа, кори, скарлатины, дизентерии) в Константинополь, занятый англо-французскими войсками. К русским и казакам отнеслись не как к союзникам по 1-й мировой войне (благодаря быстротечным и неподготовленным, но героическим наступлениям русской армии в 1914 и в 1916 годах и огромным жертвам дважды была спасена Франция, стоявшая на грани военного краха), а почти как к врагам. По приказу британского и французского спецкомиссаров врангелевские части были разоружены вплоть до холодного оружия; у терских казаков отбирали даже кинжалы – предмет их национальной гордости и чести: видимо кинжалы сильно угрожали Британской империи.

Английское командование при помощи исполнителей – трусливых, подлых и неблагодарных России за свое спасение в 1-ую мировую войну французских вояк – просто издевалось над россиянами, мстило Великой России, но в данный момент – больной, слабой, искалеченной, за былую силу, могущество, гордость.

 

Тяжелые камни Лемноса

Французы, науськанные англичанами, разоружив врангелевцев и объявив, что Белую армию они распускают за ненадобностью, ограбили беззащитных после сдачи оружия россиян, отобрав транспорты с топливом и обмундированием. Вернее, «союзнички», конечно, взяли чужое, якобы, на хранение, на время, но акты об этом хранении вскоре «благополучно» потеряли.

Ограбленных россиян антантовцы разбили на три большие группы, и отправили затем в полуконцентрационные лагеря на греческие острова, контролировавшиеся к концу 1920 года французскими вояками из состава североафриканских корпусов (рядовой состав – главным образом, алжирцы и сенегальцы), которые находились под безоговорочным влиянием британского генералитета. Около 25 тысяч казаков (в основном – кубанцы, а также терцы, донцы, астраханцы, калмыки) попали в заточение на остров Лемнос (Лимнос по-гречески; станичники называли его на свой лад Ломонос).

Барон Врангель, все еще беспочвенно и наивно надеявшийся на возрождение белого движения и на помощь «союзничков», назвал разоруженных и оскорбленных Антантой беженцев-россиян «Лемносской группировкой русской армии», назначил командующего – генерала Федора Абрамова, потомственного казака дворянского рода, героя 1-й Мировой войны, пытаясь удержать воинскую дисциплину и сплоченность в эмигрантской среде. Вскоре беженцев на Лемносе для поднятия морального духа посетили войсковые атаманы: кубанский – Науменко, терский – Вдовенко, донской – Богаевский. Зимой 1921 года на остров лично прибыл сам Врангель.

 

Условия для проживания на Лемносе были исключительно тяжелыми: скалистая местность – бесплодная, пронизываемая ледяным норд-остом; редкие кустарники и колючка – символ острова. Холодная, серая, бесснежная зима в условиях в условиях почти полного отсутствия топлива (собирали в охапки и жгли все те же унылые колючки). Абсолютно спартанские условия (в том числе для женщин и детей) – полусгнившие палатки, верх которых часто срывался порывами ветра, редкотравяная подстилка, нехватка одеял и простыней. Выход в населенные пункты Лемноса – небольшие села и два городка, был жестко ограничен для казаков; французская администрация всячески препятствовала общению эмигрантов с греками, добиваясь полного уединения славян, находившихся в информационно-коммуникативном вакууме, с целью морального разложения, деградации воинов и последующей выдачи обессиленных людей большевикам в обмен на какие-либо экономическо-торговые выгоды.

Французы ждали, когда перезревшее яблоко само упадет с дерева – казаки превратятся в неуправляемую толпу, в безразличных рабов, готовых на все ради куска хлеба. По приказу французского генерала Брюссо россиян практически морили голодом: рацион на день состоял из 200 граммов полусъедобных консервов и пустой похлебки, но даже этот рацион представители «культурной европейской нации» пытались урезать; французские интенданты занимались любимым делом – воровством, а нижние чины африканского корпуса – мавры и негры – задирали своих российских пленников, хамили, завязывали ссоры и склоки.

 

Несгибаемый дух

Но казаки не превратились в скот. Они приспособились и к холоду, и к ветру. Научились спать на голой земле, научились ловить осьминогов в Эгейском море и употреблять их в пищу. Не ввязывались во французские провокации, терпеливо, по-христиански сносили подлости и оскорбления. Не утратили, даже в изношенной форме, изорванной одежде, в прохудившейся обуви – воинской дисциплины и молодцеватого вида, не забыли, что они посланники Великой России. Не утратили стойкости духа и веры в Бога. Не потеряли жизненную энергию и оптимизм.

На Лемносе регулярно устраивались строевые смотры и даже парады (например, в честь прибытия Врангеля), когда все мало-мальски здоровые воины маршировали под барабаны, а женщины и ребятишки их с ликованием приветствовали. Подъем в лагерях Лемноса производился в семь часов утра под звуки военного горна. В течение четырех часов подряд казаки занимались гимнастикой, строевой подготовкой, индивидуальной выправкой. Не предаваясь лени и праздности, целый день трудились. Многие ремесленничали, шили, слесарили, изготовляли обувь, пользовавшуюся большим спросом у греков, иные из немногих подручных материалов творили – другого слова не скажешь – церковную утварь, иконы – настоящие произведения искусства. В более-менее приспособленных палатках казаки обустраивали походные церквушки, изо всех сил придавая убранству максимально благолепный вид. И у них получалось! Таким образом, огромные палаточные лагеря жили настоящей жизнью: люди работали, учились, творили и мололись.

Греческое духовенство острова, сострадая православным братьям, выделило в городке Мудросе здание для русского храма (старинную церковь Святых Архангелов). Кроме того, русские службы проводились в греческой церкви села Портиану. Греки стремились бывать на этих службах, их поражало и увлекало многоголосие старинного церковнославянского пения. На Лемносе было несколько десятков наших священников, прошедших тернии 1-й Мировой и Гражданской войн, настоящих подвижников, неутомимых проповедников – самоотверженных и жертвенных. Многие из них работали в инфекционных госпиталях, и навсегда остались в греческой земле.

В каждой палаточной церкви пел казачий хор, а на службах в Мудросе – впоследствии легендарный хор донцов Сергея Жарова, покоривший весь мир духовными гимнами и казачьим фольклором. Послушать народные песни жаровцев собирались даже английские и французские военные, а греки боготворили хор.

 

На Лемносе бывший директор Новочеркасского реального училища Горчуков организовал гимназию для взрослых, работали общеобразовательные школы для казачьих детей, в лагерях острова открылись библиотеки-читальни, художественные выставки, курсы иностранных языков, два самодеятельных театра, а юнкера создали несколько футбольных команд. На Лемносе издавались «Вестник Донского лагеря», журналы «Атаманец», «Кубанец», «Сын изгнания», где высмеивались большевики и антантовцы.

 

Несгибаем казачий дух! Немногие беженцы соглашались (несмотря на ожесточенную агитацию французов) идти в услужение безбожникам на покинутой родине, наниматься на латиноамериканские либо служить наемниками во французском Иностранном легионе. Соглашались, в основном, заключенные тюрьмы на теплоходе «Рион», осужденные военными судами русской армии за уголовные преступления.

 

Горе и боль изгнания… Трагедия Лемноса с его сотнями могил беженцев-россиян, умерших от голода, холода, болезней, тоски по Отечеству…

Как пронзительно звучат строки великого казачьего поэта Николая Туроверова, одного из участников лемносского сидения:

Уходили мы из Крыма

Среди дыма и огня.

Я с кормы все время мимо

В своего стрелял коня,

А он плыл, изнемогая,

За высокою кормой,

Все не веря, все не зная,

Что прощается со мной…

Летом-осенью 1921 года кубанские и донские части, гражданские беженцы смогли покинуть остров и отправиться в близкие по духу и вере Сербию и Болгарию. Казаки пели песню донского станичника Холмова:

Ты, Лемнос, ты наша каторга,

Заграничная тюрьма.

Ты голодная, холодная,

И пустынна и мрачна.

На твоих твердынях каменных

Меж ущелий, между скал

По французскому велению

Дух казачий угасал.

Но сильна душа казачья,

Как столетняя сосна,

И французскому желанию

Не поклонится она.

 

Братья эллины

Особенно стоит подчеркнуть, отношения между православными братьями-греками и казаками на Лемносе сложились теплые, душевные, сердечные. Пропускной режим на острове был строгий, но когда россияне все-таки попадали в греческие села, их встречали радушие, гостеприимство, глубокое уважение. Казаков эллины приглашали в дом, кормили-поили, снабжали на дорогу хлебом, сыром, овощами. Русские военные врачи (высочайшей квалификации) лечили греков, делали местным жителям сложные операции, пока французское командование… не запретило посещение русских госпиталей.

В октябре 1921 года генерал Федор Абрамов поблагодарил греческого губернатора, духовенство за доброту, за любовь к России. Генерал просил греческое духовенство взять на себя заботу о российских кладбищах.

 

Российско-греческая дружба, века тебе! На Лемносе это знают очень хорошо. В июне 1770 года русская эскадра графа Алексея Орлова освободила остров от поработителей-османов. Русский десант эллины встретили с восторгом. Митрополит острова Иоаким благословил добровольцев в помощь морякам Орлова. В октябре у города Мудроса враг был снова разбит. Но эскадра вынужденно покинула Эгейское море, а вернувшиеся турецкие колонизаторы учинили кровавую резню – повесили митрополита Иоакима, убили сотни людей, грабили, насиловали, жгли дома и церкви. Окончательно Лемнос был освобожден от оккупантов в 1912 году героем греческого народа Кундуриотисом. В 1918 году в городе Мудросе Турция подписала свою капитуляцию в 1-й Мировой войне.

В годы 2-й Мировой войны лемносские эллины мужественно боролись с германским фашизмом. В октябре 1944 гола партизаны самостоятельно освободили свой остров от гарнизона гитлеровцев.

Во времена военных лихолетий и потрясений кладбища россиян остались без должного внимания и запустели. Ушло потихоньку их жизни поколение греков, помнивших братьев-казаков.

Но в 2004 году митрополит Лемноса Иерофей пообещал генерал-лейтенанту Леониду Решетникову – директору Российского института стратегических исследований – обнаружить остатки российских кладбищ. Претворил в жизнь это обещание префект Лемноса господин Бавеас, который установил, что захоронения производились возле селения Портиану. На холме в море колючек стали находить ушедшие в землю плиты. Больше восьмидесяти лет минуло – и прошлое стало открываться.

 

Память жива

С весны 2004 года члены попечительского Совета Новоспасского монастыря и молодежный православно-поисковый отряд стали восстанавливать российские кладбища, установили имена почти 400 захороненных людей. Очень сильно содействовал тогдашний вице-спикер Государственной Думы России Сергей Бабурин. На кладбище в Калоераки был поставлен мраморный крест, в Мудросе воздвигли мемориальную доску. Первоначально финансовыми средствами помог палестинский араб (женатый на донской казачке) – бизнесмен-строитель. В течение нескольких лет финансовую помощь оказывал депутат Государственной Думы России Иван Саввиди. На погосте на мысе Пунда открыт трогательный мемориал – вокруг креста поставлена памятная стена, напоминающая разрушенную церковь, а в центре композиции Икона Пресвятой Богородицы Одигитрии.

Все эти события происходили и происходят в рамках общефедеральной государственной политики. По словам премьер-министра Российской Федерации Владимира Владимировича Путина «очень приятно, что происходит возрождение казачества, возрождение уникальной и самобытной культуры казаков, повышается их роль в жизни государства российского и, что, может быть, самое главное – растет чувство патриотизма, которое всегда было присуще казачеству».

 

В сентябре 2010 года на Лемносе состоялись обширные российско-греческие мероприятия, посвященные 90-летию высадки беженцев на острове. Торжества организовывались и курировались на уровне Правительства Российской Федерации. Лемнос посетили видные представители дворянской аристократии, общественные и духовно-религиозные деятели, выдающиеся представители нашей культуры, в том числе: Владыка Алексий – Архиепископ Костромской, наместник Новоспасского монастыря; народный артист России Никита Сергеевич Михалков, генерал-лейтенант Леонид Решетников; главный продюсер документального кино ВГТРК Сергей Алексеев; народный художник России Дмитрий Белюкин; ректор театрального института имени Щепкина Борис Любимов; председатель Совета стариков казаков Калмыкии Николай Илюмжинов; атаманы войсковых казачьих обществ России; представители графской фамилии Шидловских – потомки Аглаиды Голенищевой-Кутузовой. Делегацию Дона возглавил депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, атаман Всевеликого Войска Донского казачий генерал Виктор Петрович Водолацкий.

На Лемнос отправились два творческих коллектива, тщательно отобранные организаторами торжеств: хор Новоспасского монастыря и группа народного ансамбля Азовских донских казаков (в составе: руководитель группы Вера Голикова; баянист, урядник Всевеликого Войска Донского Григорий Половинка; Олеся Харсеева-Гавриленко, Юлия Еременко, Анна Кондрашова, Екатерина Кочегура-Гавришева, Александр Кондрашов, Надежда Кондратенко, Максим Гребенюк, Геннадий Кривцов, Дмитрий Сибиль, Дмитрий Масунов, Юлия Панферова, Юлия Бабичева, Юлия Селиванова, Илья Черноусов, Наталья Буянова, Мария Костенко, Сергей Карпов, Александр Николаенко).

Выбор организаторов неудивителен. Исполнительское мастерство и духовность названных коллективов известны далеко за пределами России, их высокий уровень беспристрастному специалисту трудно подвергнуть сомнению.

Азовские артисты в течение «Русских дней на Лемносе - 2010» не только выступили с несколькими официальными концертами, но и устраивали импровизированные представления в населенных пунктах острова, вечера казачьей песни, показывали зажигательные пляски в греческих селах, поселках и городах. Свободно и раскрепощено общались «казаки» с греческой публикой, а публикой это стало все население Лемноса – от мала до велика. Буря эмоций, восторг, восхищение – я подбираю еще слишком слабые слова, чтобы передать впечатление греческой общественности от присутствия на острое нашего ансамбля. Греки и пели, и плясали вместе с посланцами Тихого Дона, казачьи мелодии гремели на улицах, в скверах, раздавались из окон домов (и по сей день – уже в 2011 голу, оказывается, казачья песня не смолкает на Лемносе). Жив непокорный казачий дух, прошел несгибаемым сквозь века и античный дух великих эллинов.

Никогда еще, ни в одной зарубежной поездке артисты ансамбля не чувствовали такой любви к себе, такого единения. Остров Лемнос – неприветливый и пустынный с виду, открылся россиянам по-гречески темпераментным, бурным, солнечным. Таким ярким и светлым, несмотря на вспоминаемые печальные события. Артисты ансамбля участвовали в съемках документального фильма Елены Чавчавадзе и Галины Огурной, присутствовали на красивейших совместных службах греческого и российского православного духовенства, на торжественных мероприятиях в городе Мудросе и Мирине, на поминовениях на российских кладбищах. Посланцы Нижнего Дона возлагали венки и цветы к памятнику греческих патриотов, погибших в борьбе за свободу Эллады, к памятнику эскадрам Орлова и Сенявина, освобождавшим Лемнос от турок в 1770 и 1807 годах, на Русском кладбище на мысе Пунда (Калоераки), на донском участке международного военного кладбища около города Мудроса, посетили греческую церковь с Чудотоворной Иконой Святого Великомученика Георгия Победоносца в селении Каллиопе, древнейший античный амфитеатр.

 

И вновь казаки в Греции

Вот что рассказывает участница ансамбля педагог Юлия Селиванова: «Прибыли на Лемнос. Неожиданная поездка… незабываемое ощущение – атмосфера праздника, окружавшая нас со стороны простых греков, греческих властей, особенно – общины Неа-Кутали и ее главы господина Вулгаракиса

Глубокое впечатление от поездки – общение с представителями русских дворянских аристократических родов. Вот это люди! Перед тобой оживает Россия 19-го века: поражают их воспитание, ум, галантность, терпимость к невзгодам, искренняя религиозность, неистребимая вера в России. Русские аристократы целовали руки нашим девушкам, выражая признательность за мастерство и верность духовным традициям. Такое не забывается! Довелось мне много общаться с молодыми представителями эмиграции Дмитрием Лиссетом (у него бизнес в Новочеркасске) и Софьей Шидловской – которые, в свои молодые годы, являются образцом культуры, говорят на классическом русском языке, от которого мы все так далеко отошли.

Я ощущала на Лемносе незримое присутствие душ умерших в 1920-1921 годах наших соотечественников. Они долго ждали, когда их вспомнят, когда о них скажут, когда их помянут. Когда откроют кладбища, когда восстановят могилы. Когда споют в их честь. Такой час, слава Богу, пришел. После одного из концертов ансамбля, проходившего в кинотеатре, беспричинно лопнули и разлетелись вдребезги массивные стеклянные входные двери, наведя шороху среди местных жителей. Сила энергетики казачьей музыки? Я думаю, это наши ушедшие соотечественники дали нам сигнал, что простили на время забывшую их родину и ее представителей. Таков был Лемнос 2010 года».

Руководитель ансамбля Азовских донских казаков заслуженный работник культуры Людмила Голикова и хореограф коллектива Елена Серкова в те же дни находились в Греции, но в другой ее части – северной, радом с известным полуостровом Халкидики, в городке Ханиоти. Под их руководством детская группа ансамбля принимала участие в популярном международном феститвале детских талантов. Наши казачата в Ханиоти произвели самый настоящий фурор, и однозначно были признаны сильнейшим коллективом. Обремененная заботой о выступлениях и досуговой программе донских ребятишек, Людмила Николаевна, несмотря на все старания, технически не смогла выбраться на Лемнос, дабы поддержать взрослых артистов. Дети – на первом месте.

- Объективно говорю: пребывание ансамбля на Лемносе – наш огромный успех и достижение, - считает Людмила Голикова. – Кроме того, артисты прикоснулись к кричащей истории своего Отечества, истории Дона, истории казачества, к незаживающей душевной ране. Об этом надо помнить всегда. В двадцатые годы прошлого века уничтожили половину казачьего рода. Явные и скрытее недоброжелатели есть у казачества и сейчас – им бы хотелось повторения трагической истории. Но мы уповаем на Бога. Правда – с казаками.